Tir na nOg

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
LTalk
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Tir na nOgПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | следующуюСледующая »


воскресенье, 8 января 2012 г.
заблудившийся трамвай Lohengrin 18:00:44
 Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
«Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?»

Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: «Зеленная», — я знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.

В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И все ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.

Март 1920 г.

© Николай Гумилёв
Прoкoммeнтировaть
... Lohengrin 16:16:19
 Когда другие пишут стихи о войне, мне стыдно писать о любви.
Прoкoммeнтировaть
... Lohengrin 14:50:14
 Какой же я эгоистичный и безответственный человек. Так и, кажется, хотелось бы уйти подальше от всего мира. Вроде бы не дрянная, конечно, идея. Я бы ушёл куда подальше, я бы избавился сам от мира и избавил бы его от себя. Убежать так от проблем, потому что не знаешь, что с ними делать. С обычными проблемами можно разобраться очень просто, когда нужны конкретные какие-то действия - умственные или механические, или ещё какие. А с проблемами внутри себя ничего не сделаешь - они есть, но ты с ними не в силах разобраться. На что уповать? Какому богу обращаться? Бог один, их не может быть много. Хочешь - верь, хочешь - не верь, хочешь - признавай, хочешь - отрицай. Вообще делай, что хочешь, потому что мыслительные акты и то, что у тебя творится в душе - вещи в обычном смысле ничем неисправимые. Может быть, только временем. Может быть, психотерапией.
Я бы ушёл от всего, но мне стыдно было бы так сделать. Потому что я не хочу уйти от этого мира, бросив всё. А главное - бросив Её. Я, конечно, фантазёр, выдумщик, а вдобавок к тому и человек, постоянно о чём-то думающий, наверное, даже ноющий. Ну, что поделаешь. Такой я неинтересный. И ещё, похоже, любитель искать сожаления, раз пишу об этому, но всё же мне оно ни к чему. Это просто сливание мыслей не на бумагу, но на экран в данном случае. Может быть, вовсе стоит перестать так делать. Способен же я на что-то, в конце концов, или нет.
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
... Lohengrin 13:32:56
 Какое гадкое ощущение в том, что ты хочешь вроде бы пообщаться с другом, но, добившись этого, понимаешь, что не можешь поговорить с ним о том, о чём хотел. И пытается ли он тебя понять? И что в таком случае делать? Оставаться в одиночестве - вот и единственный выход, несмотря на то, что сначала хотел всю свою душу раскрыть, не жалея ни о чём.
Так же это гадко, как, когда хочешь человеку в лицо сказать, что любишь его, и не можешь.
Прoкoммeнтировaть
вторник, 27 декабря 2011 г.
такие мы люди Lohengrin 18:20:01
 И тут есть такая штука смешная, что как бы тебе твоя проблема не казалась серьёзной, наверняка найдётся какое-то приятное отвлечение для твоей души, и прежнее горе позабудется, и даже с сознанием, что надо бы ещё немного над тем своим горем погоревать, ты уже после отвлечения этого сделать не сможешь. Значит, не так уж горе и важно, не так уж существенно для человека? Да и любая проблема в принципе. Человек, как животное, отвлекается на мимолётную какую-то вещь - и всё. И как будто ничего не было. Такая как будто легкомысленность.
Нет, конечно, не всегда так. А может, и не со всеми. Я только за собой наблюдал. Но, мне кажется, есть такая странная штука всё-таки. Причём мне лично так стыдно становится, что я, скотина, нашёл уже себе какое-то утешение, хотя вот минуту назад внутри у меня так скверно было. И вроде бы это даже срабатывает, и я начинаю осмысливать свою отвлечённость и прежнюю проблему и нахожу эту свою отвлечённость бессмысленной. Но всё равно это не отменяет того, что мы способны резко меняться - то ли это личный эгоизм людской, то ли это уже от природы, и тут ничего не попишешь. Хотя я скорее склоняюсь к первому.
Точно также забавно иногда сознавать, что все твои внутренние неприятные ощущения, которые, казалось бы, так тебя гнетут изнутри и толкают на всяческие размышления, оказываются связаны с какими-то совершенно физическими недомоганиями или потребностями. А иногда кажется и наоборот, и, может быть, это тоже верно, что какие-то душевные переживания накладывают отпечаток и на физическое состояние. Уж не знаю, в чём правда, но только почему-то при виде милого сердцу человека или в творческом порыве непременно что-то в области сердца начинает сладко ныть и болеть. И одной биологией я это объяснять не берусь.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 23 декабря 2011 г.
pseudophilosophie Lohengrin 16:48:02
 Устал я.
Мне хочется неустанно повторять один и тот же вопрос: "Что делать?".
Я ничего не хочу делать. Я не знаю, что делать. Но я и не хочу бездействовать. Я хочу чего-то добиваться и иметь какой-то смысл.
Я вечером недавно подумал, что я уже и любви боюсь. Потому что не знаю, какой точно она должна быть. Потому что, видимо, давно по-настоящему не любил. Потому что сам я развращён донельзя, не имею никакого чёткого понятия. И думаю, что полюблю вот - и ничего делать не буду. И думать перестану. И писать прекращу. Страшно.
Хочется, если уж любить, то, чтобы осознавать свою любовь, не переставать постоянно работать и учиться. И чтобы в любимом человеке истинное счастье находить, считать его безупречным, не требовать от него ничего особенного. Такая вот утопическая кристально чистая любовь. И чтобы не было слишком уж сладко, чтобы и с болью было - как без этого. И чтобы, короче говоря, по-нормальному... по-настоящему. Только я не знаю, как это. Но бывает такое ведь? Ведь все любят. И писатели всякие, и поэты, и художники, и актёры, и учёные, и политики... И работают всё равно. Как на поэтов посмотреть - так те ещё и больше пишут стихов, когда любят.
А я просто, ну, запутался. Меня внутри заклинило. Я и не знаю ничего, не могу определить, что мне надо.
Вот кого-то интересует только сексуальное удовлетворение, кого-то вообще трудно понять - заводят бессмысленные отношения. А мне ни того, ни этого не надо. Мне вроде как и платонической такой любви хватает, был бы только объект, на который можно эти свои лучи любви посылать. Если они ещё остались, конечно.
Но я ведь развращён внутри. Может, сейчас я не такой пошлый, но всё равно определённой развращённости у меня не отнять, хотя мне и несколько стыдно за это, и я вроде как понимаю даже, что это грешно. Но что я поделаю? Обнажёнка, эротика меня не смущает, как это не смущает и многих. Я в этом, совершенно честно, даже как будто нахожу определённый интерес, эстетизм. Мне это как будто нравится, но в то же время это вызывает моё отвращение. Мне нравится, наверное, красота тела людского, а не то чтобы я имел какое-то плотское желание, нет. Вот в этом-то и дело. Мне только как будто красота и нравится. Но вот противно именно от этого, от того, что я нахожу в этом какое-то удовольствие. Хотя я не совсем уверен, что это так... И стараюсь от этого избавиться. Просто вообще не видеть этого. Но я недавно, вчера, ставил себе вопрос: а грех ли это? Есть ли грех не в прелюбодеянии, но в восхищении женской красотой? И вообще, есть ли грех в том, что женщины обнажаются? В Библии чётко дан ответ, что да, это грех. Но на каком основании... Я подумал, что если эротика не имеет под собой какого-то пошлого, лишённого смысла основания, стремления к разврату и растлению, то, может, это не так уж и грешно. Ведь это всего лишь обнажение тела. Но, с другой стороны, ведь человек, и совершающий обнажение, вероятно, и тот, кто это наблюдает, получает определённое удовлетворение именно от любования телом, телом настоящим, живым, плотским, не духовным образом, который отражает внутреннюю суть и душу человека, а вот его плотью и кровью... Наверное, это грех. Это грех с точки зрения, что истины и правды больше в духовной составляющей человеке, что она гораздо важнее вещей земных, материальных. И в то же время, можно ли обвинять людей, друг друга любящих, и тоже как бы наслаждающихся телами друг друга? Ведь они вроде бы любят друг друга. Но, наверное, опять же было бы важнее и вернее, если бы они любили друг друга и без всего этого, исключительно души друг друга, сами сущности. Бывает ли такое? Во что мы сами влюбляемся - в тело, внешний образ, или внутренний, душу, разум? Во что следует? Я этого ничего не знаю. Меня в любви внешний образ, плоть, кажется, не интересует, но я ведь не могу и некий бесплотный дух любить. Наверное, суть в совокупности всего этого... просто в человеке, во внешнем образе, проявлении его души. Не знаю, как это объяснить, но вот как-то мы человека любим. И внешнего его, и начинаем любить его слова, манеру речи, голос, поведение, сам образ его жизни и его стремления. В этом, что ли, правда...
Мне вот сегодня в музыкалке дали "Песню трубадура" из "Бременских музыкантов". Честно говоря, я был очень счастлив - мне впервые дали песню, которая мне не просто понравилась или что-то в этом роде, но я в принципе и раньше её любил. Простая штука, но приятная. И ведь всё тоже о любви.
Прoкoммeнтировaть
... Lohengrin 13:21:59
 Выучить кучу всяких языков до идеала. Взять кучу всяких книг. И забиться в самый дальний угол мира, чтобы никому не мешать. И чтоб самому не мешали тоже.
Такой эгоизм.
Прoкoммeнтировaть
Lohengrin 13:03:15
Запись только для зарегистрированных пользователей.
... Lohengrin 12:41:19
 "Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой".
© "Трудно быть богом" А. и Б. Стругацкие

И как иногда трудно понять, что же из этого вернее и лучше.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 10 ноября 2011 г.
... Lohengrin 17:54:34
 Много мне идей приходило недавно в голову. Скорее всего, я всё это постараюсь в ближайшем времени воплотить... Но другое мне сейчас важнее. Вот она, опять политика.
http://news.mail.ru­/politics/7301631/?f­rommail=1

Ну, как так? Я не понимаю. Я ума не приложу. Все требуют принятия евреев, уважения к ним. Хорошо. Я всегда был толерантным ко всем в принципе, но я уже не могу в последнее время, по крайней мере, внутренне я не могу всё это терпеть. То одни народы, то другие... Но евреи, которые загубили Христа, которые приняли себя за избранный Господом народ, претерпевший от многих других, а в то же время известные своей расчётливой какой-то жилкой. Ну, как к ним можно относиться? Вроде ведь нельзя их винить, да и не к чему, если ты человек разумный. Не плохие ведь они люди, я всегда так думал и как-то им симпатизировал. Но отчего же они всё-таки ведут себя по-скотски? Зачем они не дают покоя Палестине, зачем теперь лезут в Иран? Я ведь тешил себя неким внутренним чувством всегда, что евреи - народ такой... честный, что ли, добрый, человечный. Но во всяком случае, государство их ничуть не лучше других, какими бы они не были сами. Пусть евреи сами не плохи, но они не лучше других, и я всё равно не могу признать то, что народ еврейский значительно несчастнее других. Всё это исторические процессы - что бы там не произошло. В России тоже много всего происходило за её историю, наш народ тоже, возможно, пострадал. И ирландцы, например, те же... и финны. И во время ВМВ погибло очень много русских, и французов и людей других национальностей. И я просто это признаю, и ни к чему тут жаловаться.
Так что всё-таки теперь себе позволяет Израиль, который и сам появился-то только во второй половине 20-го века? Меня это действительно выводит из себя. Неужели они думают, что как-то от других отличаются, выделяются чем-то? И заниматься таким-то грехом, кровопролитием в Новый год или Рождество? И вместе с США! Это стыд же какой. Позорище.
Прoкoммeнтировaть
среда, 26 октября 2011 г.
осенние строки Lohengrin 19:45:43
 Больше половины осени сгинуло. Появлялось уже предзнаменование снега не единожды - с неба ссыпались крошечные белые клочки, слепленные из снежинок. Дождь как будто тоже стал реже идти, а деревья до сих пор не все листву сбросили. Та, что уже сброшена была, не радует так глаз своими красками, как прежде.
Уходит осень. Скоро её сменит зима. Я уже не чувствую почти ничего осеннего, ловлю себя иногда на мысли, что это могла быть и весна такой. Остался ноябрь, но каким он себя покажет... Может, скоро уже сдастся зиме и впустит в себя её холодные ветры, несущие снег. А я не хочу. Мне ещё осени мало. Во мне творится чёрт знает что, и, может быть, от этого я осени не замечаю и жалуюсь, что она так не радует меня, хотя я просто сам ей не радуюсь.
Глупое состояние. О творчестве мне трудно писать, я о нём сам ничего не знаю. Вот что: терять его не хочу. У меня без этого всё бессмысленно.
Бросаюсь порой от крайностей к крайностям. Кажется, хочется хоть какого-то спокойствия внутри. Но там итак как будто всё спокойно. Только это всё-таки скорее пустота, бессмысленная и сухая. Dark tranquillity этакая, как это не смешно. А хочется чего-то другого, более живого и... тёплого. По-другому не скажешь. Думается, если бы я кого-нибудь полюбил, а лучше - взаимно, то всё было бы хорошо. Думается. Но возможно ли? Кидаюсь то туда, то сюда - безрезультатно. Не выходит ничего. Ждать поворота судьбы, затаить опять в душе фатализм? Хоть с ним, хоть без него, судьбу, кажется, итак можно отследить, да толку-то - она любви не дарует. Может, даёт наводку, но не дарует. Готового ничего не бывает. Бесплатный сыр только в мышеловке. Вот и тут похоже...
Задумывался: зачем ушёл из школы? Может, надо было остаться. Может, не надо было - уже надоело. Но не знаю, чего хочу, зачем я теперь учусь здесь, зачем потрачу столько времени. Зря ли, не зря...? Я подумал, надо было оставаться в школе и потом сразу поступать туда, куда хочется. Я и сейчас думаю: может вернуться обратно или после первого курса попробовать поступить на высшее? Но куда? И как? Не уверен точно. Хотя и несколько дней назад, кажется, почти убедился, что хочу на филфак или всё-таки переводческий. Остальное вряд ли потяну. А точнее - вытяну. Мог бы учиться, но боюсь, что станет скучно и время будет потрачено. Это, например, что касается истфака. В то же время, боюсь, что в теории как русского, так и иностранного хромаю. Иногда я уверен в себе, но чаще - наоборот.

Позавчера, когда ехал вечером на лекцию по истории, в метро меня остановил пожилой мужчина. Я не понял сначала ничего толком. Спешил - боялся опоздать. А он меня слегка за рукав придержал на эскалаторе и говорит: "Вы мне поможете перейти на ту сторону?". Думаю: стоит ли? Вдруг опоздаю? А с другой стороны, вроде дело доброе, оно того стоит да и нынче как-то с этим совсем худо стало, все всё время спешат, друг на друга внимание не обращают.
Смотрю - у него палка, нога стало быть в состоянии далеко не лучшем. "Да, - отвечаю ему, - конечно". Присмотрелся к нему: лет, наверное, около 60, а может и чуть меньше, азиатской внешности, в очках. Мне даже мысль в голову пришла: не китаец ли? Уж больно похож. А по-русски говорил чётко, без акцента вроде бы, правда такое ощущение было, словно он в чём-то путается немного, мысли, может, не так выражает, как хочет, хотя по мне - всё было в порядке.
Он говорит: "Вы артист?". Не знаю уж, почему он так решил. Меня бабушка тоже так называет, а в целом - почему? Из-за волос длинных? Так они у многих металлистов, да и ролевиков, да и не только. В пальто тоже многие ходят нынче. "Нет", - я ему говорю. И молчу, потому что и не знаю толком, что сказать. И хочу как будто, но не знаю. А он говорит всё что-то: "Вот горе ведь какое... Так мне обидно, так обидно...". Почему-то вот такими именно словами, как-то так открыто и искренне. Операцию, говорит, ему сделали на ноге, что ли. Заплатил он там что-то совсем много - то ли миллион, то ли другую какую-то сумму, да ещё сверху там пришлось, кажется, сколько-то десятков тысяч отдать. А ему домой оказывается надо, а денег теперь нет совсем. Ну, понятно - после таких-то трат... А выглядел он, ну, ни, как богач, ни, как нищий, - словом, обычный самый человек, да и приехал, видимо, всё-таки издалека. А его вроде бы дочь должна была встретить, ему на поезд надо, а у неё не получилось - я так толком и не понял из-за чего. И вот он рассказывает это всё, и мне и жалко вроде, и как-то совестно, да и в то же время как будто - ничего. И сказать мне нечего, хотя понимаю ведь, что, наверное, надо бы. Утешитель из меня прескверный, но я мог бы. А тут - как-то не по-людски получается. Взял его сумку, вышли на улицу, дорогу перешли. И говорит он: "Можете дать мне денег? Немного надо, рублей 80". Мне что-то не то сначала послышалось. Я как-то сразу отрезал: "Нет, - говорю, - извините, у меня и самого-то ничего такого нет". Ложь, конечно. Были у меня деньги, мог бы я ему и сотню дать - что уж там, человек в нужде, это видно сразу. И в то же время деньги тоже не так уж мои - мне дают их на дорогу и траты всяческие. И лежат они в рюкзаке где-то, их доставать надо, а тут надо и на лекцию спешить. И всё же ушёл я от него да думаю: ну чего мне стоило дать ему эти деньги? Не так много, конечно, хотя и немало. Но и не жалко вроде нуждающемуся человеку... Мог бы ведь дать, а всё-таки избежал этого по какой-то привычке. И как он потом добирался? Доехал ли куда нужно, с больною своей ногой, цел ли? Не знаю даже, вправду ли это так мою совесть затронуло, но я думал всё, отчего я не стал этому мужчине ничего давать, хотя за деньги я не цепляюсь. Но вот ведь... В любом случае, меня тут правым считать нельзя. И вышло нехорошо... неприятно, некрасиво. В наше время этого итак полно.
Прoкoммeнтировaть
неважные обрывки мыслей Lohengrin 18:52:51
 Ходите, люди, в берцах или каких-нибудь говнодавах. Или ещё в чём-нибудь крепком. Эта обувь имеет огромное преимущество перед всей другой, когда вы находитесь в переполненном транспорте. Вам топчут ноги - а вы ничего не замечаете и думаете о своём. Да и если кому-то оттоптать ноги надо будет лично вам - опять же простые туфли тут не помогут, а гады или берцы - самое то.
___________________­____________________­____________________­___________

Вспомнилось из сегодняшнего. Дичайший трэш, угар и содомия были на математике. Как обычно, впрочем.
- А почему там точки не закрашенные? - группа - преподавателю по алгебре.
- Да потому что их нужно взять - и закрасить! - преподаватель, с трудом понимая, что именно она говорит.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 22 октября 2011 г.
l'ecole de paris Lohengrin 20:29:16
 А в Пушкинском, между прочим, не только выставка картин Дали, но и Парижской школы в другом здании.
И я даже не столько от злобы и зависти, но из простого чувства непонимания этой странной логики в очередной раз вопрошаю: "Какого же хрена все эти люди стоят на выставку Дали?". Почему они не идут смотреть другие картины? Чем хуже Гоген, ван Гог, Моне, Мане, Сезанн и другие? Да, я сам дико хочу попасть на Дали, во второй раз за месяц приезжаю, наталкиваюсь на эту совершенно ненормальную очередь, разворачиваюсь и ухожу. Только на этот раз я просто подумал: не могу смотреть эти картины - пойду смотреть другие. И пошёл. И посмотрел. Никогда, наверно, не проводил в музее так мало времени и никогда так подолгу не всматривался в картины. Если бы я только мог остаться на подольше, я бы непременно провёл там часа эдак три, а то, может, и больше. Эти картины, они того стоят... полотна конца 19-го, начало 20-го веков. Течения того времени - они по-своему удивительны и прекрасны, так чувственны. И время это, в очередной раз замечаю, оно тоже удивительно, потому, наверно, и всё, что в то время происходило, появлялось, пропитано этим общим духом.
Смотрите всякие картины. А Парижская школа, да и какая-нибудь другая, не хуже Дали. И не лучше.
Прoкoммeнтировaть
beneath the surface Lohengrin 19:28:42
 Is there ever really a right time
You had led me to believe
Someday you'll be there for me

When the stars above aligned
When you aren't so consumed
I kept looking for the clues
So I waited in the shadows of my heart
And still the time was never right

Until one day I stopped caring
And began to forget why I longed to be so close
And I disappeared into the darkness
And the darkness turned to pain
And never went away
Until all that remained was buried
Deep beneath the surface

A shell of what things could have been
Tired bones beneath a veil
Of guarded secrets all too frail
Sad to think I've never knew
You were searching for the words
For the moment to emerge
Yet the moment never came
You couldn't risk my fragile frame

Until one day you stopped caring
And began to forget why you tried to be so close
And you disappeared into the darkness
And the darkness turned to pain
And never went away
Until all that remained was buried
Deep beneath the surface

I would scream just to be heard
As if yelling at the stars
I was bleeding just to feel
You would never say a word
Kept me reaching in the dark
Always something to conceil

Until one day I stopped caring
And began to forget why I longed to be so close
And I disappeared into the darkness
And the darkness turned to pain
And never went away
Until all that remained was buried
Deep beneath the surface
Beneath the surface


© John Petrucci (Dream Theater)
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 16 октября 2011 г.
"идиот" Lohengrin 14:35:30
 Я дал себе обещание написать про князя Льва Николаевича Мышкина. Где-то неделю назад дал, теперь, наверное, попробую.

Это особый персонаж, который производит особое впечатление. Во всяком случае, это своего рода, пожалуй, практически идеал человека. То есть, человека не как существа физиологического, но как личности, отличающейся от животных именно наличием души, ясно выраженных мыслей, чувств, эмоций. Я вообще не знаю, каким идеал должен быть, но мне он видится примерно таким, каким князь Лев Николаевич является.
А что, собственно, в нём особенного? "Идиот", говорят про него. Он раньше в детстве был болен, его разум был окутан туманом, он не мог получить чёткое представление о мире и происходящем.
Кого у нас сейчас идиотами называют? Людей слабоумных или ведущих себя странно. Если ты будешь говорить со всеми искренне и доброжелательно, если захочешь ни с того, ни с сего человека обнять, выразить своё доброе к нему отношение, тебя как раз, вероятно, идиотом и сочтут. Князь почти таким и был... Дело в том, что его душа осталась чистой, не помутнённой пошлостью и грехами, не извращённой ничем.
Можно странным считать то, что он не мог отличить, где в речах человека правда, а где ложь, но в этом его младенческая чистота, его человечность, такая добродушная простота. Можно, особенно в наш век, счесть это ненормальным, когда мы так подозрительны друг к другу, у нас принято выявлять обман, но нельзя не признать того, что это, возможно, правильно. Это мы так привыкли смотреть на мир. А князь, он не знал толком о всех этих грехах, ему в голову не могло прийти, что человек может быть недоброжелательным,­ для него естественным был тот факт, что все друг с другом должны быть дружны и искренни. Отчего же мы не такие? Мы грубее, мы привыкли видеть жестокость и недоверие, мы привыкли быть с другими порою высокомерными, в то время как князь Мышкин этого не видел, не отличал он в людях подлости. Он сам не мог быть высокомерен по-настоящему, несмотря на его титул и фамилию, несмотря на наличие у него какого-никакого, но состояния. Он видел в людях только равенство, добро. Он легко конфузился, ему в голову мысль не могла прийти о том, чтобы он да нанёс оскорбление человеку - скорее сам унизится, будет просить прощения всеми возможными способами, потому что и чувство жалости и чувство собственной вины в нём было развито чрезмерно. А без этого, мне кажется, трудно оставаться настоящим человеком, гуманистом, понимающим остальных, способным действовать не только для себя, но для других. Если стремиться к почестям, деньгам да быть высокомерным, станешь ты скорее свиньёй, нежели человеком. (И вспомнишь невольно даже Оруэлла.) Князь же к деньгам не стремился. Трудно сказать, каковы вообще были истинные его устремления, устремления человека, открытого всему миру душой, всё чего-то ищущего, не дающего себе покоя... Кажется, что он ничего такого и не хотел, хотя был к людям доброжелателен, хотя и имел собственное мнение и мировоззрение по-своему чудное. Он отставал несколько, наверное, от времени, не мог осознать толком всего того, что вокруг происходило и сделать с этим тоже ничего не смог бы, потому что был чересчур прост и открыт. По-своему он был замкнут в себе, может быть, в осознании себя и понимании мира - тоже.
Трудно сказать, привела бы к чему-то его любовь, граничащая с жалостью, к Настасье Филипповне, которая так до конца и не выразилась; трудно сказать, были ли искренни его чувства к Аглае Епанчиной, хотя, кажется, в искренности его чувств нельзя усомниться. Но эта его любовь к ним обоим, скорее, была следствием его добродушия, его именно жалостливости, несмотря на то, что к другим он всё-таки чувства не испытывал. Эта любовь - она по-своему граничит, наверное, и со страданием... Она не такая, какая бывала у других. Не влечение, не физическое стремление, не кратковременный порыв страсти, но некая в то же время безумная привязанность, привязанность всею душой, неизвестно как всё-таки тянувшая его к Настасье Филипповне, пусть он и считал её безумной. Он любил её, потому что её было жаль, он не мог её так просто в мире оставить, на волю неизвестно чему, но он ничего и не смог сделать, когда Рогожин её убил. Его внутренний мир не позволял ему, наверное, так просто обвинить Рогожина, потому что он знал, что тот её любит тоже до безумия. Они оба, кажется, понимали, как она страдает, вечно не находя себе покоя. Эта смерть, видимо, князем была воспринята, как её освобождение от мук.
Что же до Аглаи, то его чувства к ней, наверное, были искренней симпатией, как к чистому существу, хоть она и была жестока и капризна, хоть и высмеивала его, не щадя. Он вряд ли ощущал ту тяготящую необходимость быть с ней, как с Настасьей Филипповной, как бы оберегать её, но и не видеть её, не приходить к ней не мог. Он разрывался, казалось бы, между ними, но вряд ли его любовь к Аглае действительно стала бы чем-то ещё большим, тем более, что в самой её душе творилось невесть что.
Князь искренне сопереживал каждому, потому, наверное, в конце концов и не выдержал жестокой реальности мира, он во многом, быть может, запутался. Но его характер мне запомнился, впечатлил меня, запомнились мне его речи; история о человеке, которого казнили, его сопереживания и искренняя передача всех этих ощущений, что терзают человека, оказавшегося перед смертью; о девушке, к которой была жестока толпа, бестолковый люд, которую никто не стремился понять из-за глупых предубеждений и замкнутости мышления; о двух знакомых-крестьянах­, один из которых убил другого, можно сказать, ни за что, веря, что Бог простит ему.
Пусть в чём-то его суждения были ошибочны, пусть он был порою чрезмерно наивен, там, где этого действительно быть не должно, но называть его идиотом всё-таки не столь уж справедливо. Да и судить однозначно о нём тоже не так уж легко, ведь это человек особый. Но и он один позволяет судить о других, о взглядах на мир.
Прoкoммeнтировaть
... Lohengrin 13:15:21
 ...И уж конечно мы с возрастом сохнем. И эта сухость рождает твёрдость мыслей и намерений, нелепую серьёзность. И, разумеется, губит внутренний огонь. У кого-то внутренний огонь, наверное, вечный, у кого-то гаснет ни с того, ни с сего, кто-то вдруг понимает, что огонь поддерживается газом, а за газ нужно платить, а платить жалко и невыгодно. Пойди - отыщи себе какую хочешь причину, объясни её витиевато или же чётко и рационально. Всё равно большинство, наверное, засыхает, деревенеет. Поэтому и есть люди, у которых душа молода. А она, может, и не молода, а просто не засохла, всё ещё живая и полнится красками и теплом. Это в большинстве своём люди творческие. Если бы они тоже засыхали, то и творчества не было бы. Стало быть, нельзя, чтоб творчества не существовало - всё засохнет... Или наоборот.
С возрастом начинаешь смотреть по-другому, и иной раз кажется, что это правильно. Начинаешь судить с какой-то чёткой и серьёзной позиции... Верно ли это? Серьёзность-то, может, и хороша, только пока она не убивает искренности. А искренность, к сожалению, способна переплетаться с наивностью, и поэтому тоже мы порою ожесточаемся, когда сталкиваемся с людьми сухими. И люди, способные любить, оттого людям засохшим кажутся странными, что они ведут себя искренне. А это на самом деле важно. Покуда они не боятся своей искренности, выражения её, душа в них ещё живёт, какого бы физического возраста они не были. А раз душа жива, значит, они всё-таки человечны, потому что душа, наверное, есть важное отличие настоящего человека от всех остальных. Значит, нельзя позволять себе становиться сухим, несмотря ни на что.
комментировать 5 комментариев | Прoкoммeнтировaть
об "отцах и детях" Lohengrin 12:52:30
 Вообще "Отцы и дети" имеют колоссальную ценность. Даже не только из-за картины разногласий между старшим и младшим поколениями, но сами персонажи в этом произведении настолько колоритны, и язык, которым это всё написано, весьма приятен. И уж, конечно, это ещё и образ России начала второй половины 19-го века. Это и люди, которые в то время были, и идеи, которые им были присущи. Я вот сейчас частями перечитываю этот роман - он вроде бы довольно короткий, но сколько же там всего - мыслей, событий, эмоций, которые чётко и правдиво переданы. Каждый персонаж интересен, чуть ли не в каждом находишь что-то своё и трудно не проникнуться их судьбами, так по-особому сложившимися. Можно называть Базарова сволочью, но и ему свойственны верные идеи, несмотря на определённую долю эгоизма и самолюбия; можно считать странной Одинцову, но и её ход мыслей можно понять, можно уловить, что её жизнь не так уж счастлива, что она разочарована по-своему; Аркадия тоже терзают какие-то свои мысли, свойственные его возрасту, юношеские порывы, романтичность и наивность, несмотря на попытки держаться базаровской идеологии. Не говоря уж и о родителях Базарова, и о братьях Кирсановых... Искренность, этакая "всамделишность" всего этого - вот, что тут важно. Она и в главных героях есть, и во второстепенных персонажах. Так что это просто необходимо читать.
Я не понимаю, как вообще можно не читать многое из того, что должно проходиться по школьной программе? Это же основа основ. Это всё равно, что не знать основ твоего родного языка, не уметь грамотно писать и грамотно же выражать свои мысли - что само по себе неестественно. Понравится тебе произведение или нет - это уже твоё личное дело, но чтобы судить нужно хотя бы прочитать. А на меня лично "Отцы и дети" неслабое впечатление произвели, так что вошли, пожалуй, в список не то что культурной основы, а даже любимых произведений.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 14 октября 2011 г.
Lohengrin 16:51:06
Запись только для зарегистрированных пользователей.
вторник, 11 октября 2011 г.
*** Lohengrin 16:56:53
 Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
Эту жизнь прожил я словно кстати,
Заодно с другими на земле.

И с тобой целуюсь по привычке,
Потому что многих целовал,
И, как будто зажигая спички,
Говорю любовные слова.

"Дорогая", "милая", "навеки",
А в душе всегда одно и то ж,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдешь.

Оттого душе моей не жестко
Ни желать, ни требовать огня,
Ты, моя ходячая березка,
Создана для многих и меня.

Но, всегда ища себе родную
И томясь в неласковом плену,
Я тебя нисколько не ревную,
Я тебя нисколько не кляну.

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
И тебя любил я только кстати,
Заодно с другими на земле.

1925

© Сергей Есенин
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 9 октября 2011 г.
a la guerre... Lohengrin 19:40:59
 Что мы знаем о войне? А что мы о войне можем знать... В наш век, когда нас итак всячески стараются оградить от войны, когда люди не хотят, чтобы их дети знали, что такое война, никто не хочет знаний о войне. И в то же время люди продолжают и сейчас вести войны, пусть и не такие серьёзные, не такие большие, но всё равно с жертвами. И люди не хотят этих знаний, несмотря на то, что мы ничего не знаем о войне и знать не можем. О войне могут знать лишь те, кто был на ней.
То ограждение от войны, которое хотят воздвигнуть политики, социологи, пацифисты - оно может оградить лишь от самого представления о войне: смертей, оружия, насилия и грубости, но вряд ли от самой сути войны. Если бы кто-то действительно осознавал саму суть, он бы никогда не захотел в этом участвовать, он бы не захотел видеть это, он бы это не принял. А война, эти её отголоски, которые мы видим по телевизору в виде фильмов, передач, в виде игрушечных солдатиков и книг про подвиги - это всё только подогревает интерес, в том числе и детей, создавая иллюзорные понятия. Оттуда, возможно, какое-то стремление к насилию идёт, и от этого ограждать безусловно нужно. Но вот можно ли считать действительно полезным отсутствие какого-либо понятия о войне? В конце концов, истинное осознание, как сказано было выше, - оно даёт настоящую картину, позволяет прочувствовать, что есть война и, таким образом, действительно, наверное, должно оградить от неё (ну, я думаю у здорового человека вряд ли присутствует желание поучаствовать в боевых действиях) и в какой-то степени, возможно, научить жизни. Но мы ничего этого не знаем.
Мысль о том, что мы ничего не знаем о войне пришла мне в голову летом. Ведь сколько бы всего о войне мы не почерпнули - из документальных и художественных фильмов, передач, книг, - разве может это дать реальное представление? Возможно, конечно, я сужу сугубо с своей колокольни, но разве мы - сколько тут не охай и не ахай - действительно, видя и слыша это всё, в состоянии представить реальную картинку?
Человек обладает разумом, богатой фантазией, он многое может представлять, испытывать какие-то чувства и эмоции, но ведь на войне столько боли... Может ли представить эту боль человек? В первую очередь боль физическую, но ведь там и не одна она, а ещё и душевная боль, душевные муки. Люди много чего испытывают. И страхи невероятные, и мужество, и отвагу, и даже самые низкие чувства... Не говоря уже о мыслях, которые посещать могут на войне, не говоря уж об отношениях меж людьми и особенном отношении к своей стране... Да возможно ли это представить всё обычному человеку, который при этом не был, а может и на свет-то появился уже многие годы спустя? Мне что-то не верится.
И вот, собственно, мысль-то мне летом пришла не спроста в голову, а после чудного, удивительно явственного сна. Мне снилось, что началась война. Мне снилось, что на страну, в которой я живу, напали. Да, вот так просто. Но что я испытал во сне... У меня возникло сразу какое-то неопределённое ощущение страха, что ли. Или даже не страха, а тревоги на сердце, непонимания происходящего, глупых таких вопросов: "Зачем? С чего бы это? Почему именно с нами?". И сразу стало ясно, что нельзя сидеть на месте, необходимо что-то делать, потому что хоть ты и далеко от самого очага, но, если война началась, то она - везде. Хоть ты убейся, но она уже существует, если просто затронула твою страну. Ты уже - мишень, потому что житель страны, на которую напали. Вот оно чувство. Ты понимаешь, что нападают даже не просто на твою страну, а на тебя самого, тебя подвергают опасности, хочешь ты того или нет. И, казалось, вроде бы всё это было так недолго, но, когда я утром проснулся, у меня всё равно на сердце была это тяжесть. Несколько секунд я не мог понять, почему всё спокойно, почему я в другом месте, если вокруг должна быть одна лишь война, проникающая своим гадким ощущением во всё и вся. И я просто понял, что ничего о войне не знал, не знаю толком да и никогда не узнаю, наверное, какими бы там меня сведениями не наделили. Это просто трудно понять, потому что это слишком тесно связано с человеческими чувствами и смертью. И вот, когда люди продвигают эту идею о мире, об отсутствии знаний о войне, они, кажется, хотят незнания о смерти, о вот этом таком тесном переплетении всего-всего-всего: взаимоотношений, чувств, эмоций, особого взгляда на мир, особой стоимости жизни, особой политики и многого другого. Но так ли это хорошо, если в сущности они хотят отсутствия насилия? Не является ли само это примерное изображение всех ужасов и горестей войны лучшим показателем того, к чему она приводит? Да, мы ничего не знаем толком о войне, но что, если совсем нас лишить знаний об этом? К счастью, такое вряд ли возможно.
Прoкoммeнтировaть
антверпен Lohengrin 08:45:38
 Пусть это время далеко,
Антверпен! - И за морем крови
Ты памятен мне глубоко...
Речной туман ползёт с верховий
Широкой, как Нева, Эско.

И над спокойною рекой
В тумане тёплом и глубоком,
Как взор фламандки молодой,
Нет счёта мачтам, верфям, докам,
И пахнет снастью и смолой.

Тревожа водяную гладь,
В широко стелющемся дыме
Уж якоря готов отдать
Тяжёлый двухмачтовый стимер:
Ему на Конго курс держать...

А ты - во мглу веков глядись
В спокойном городском музее:
Там царствует Квентин Массис;
Там в складки платья Саломеи
Цветы из золота вплелись...

Но всё - притворство, всё - обман:
Взгляни наверх... В клочке лазури,
Мелькающем через туман,
Увидишь ты предвестье бури -
Кружащийся аэроплан.

5 октября 1914

© Александр Блок
Прoкoммeнтировaть
суббота, 8 октября 2011 г.
мгновения Lohengrin 18:44:46
 Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное,-
свистят они,
как пули у виска,
мгновения,
мгновения,
мгновения.
У каждого мгновенья свой резон,
свои колокола,
своя отметина,
Мгновенья раздают - кому позор,
кому бесславье, а кому бессмертие.
Мгновения спрессованы в года,
Мгновения спрессованы в столетия.
И я не понимаю иногда,
где первое мгновенье,
где последнее.
Из крохотных мгновений соткан дождь.
Течет с небес вода обыкновенная.
И ты, порой, почти полжизни ждешь,
когда оно придет, твое мгновение.
Придет оно, большое, как глоток,
глоток воды во время зноя летнего.
А в общем,
надо просто помнить долг
от первого мгновенья
до последнего.
Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное,-
свистят они,
как пули у виска,
мгновения,
мгновения,
мгновения.


© Роберт Рождественский
Прoкoммeнтировaть
посвящение n Lohengrin 18:26:28
 Зачем ты обвешалась снова цепями
И бьёшься с судьбою, себя не щадя?
И боль твоя бурею, словно цунами,
Всё рушит и сносит, уносит тебя.

А ты беспристрастно, как в крепком доспехе,
Себя истязаешь и тонешь во тьме.
Чего это ради, кому на потеху
Казнишь свою душу ты в этой игре?

Запутались мысли, и взгляд твой усталый
Меня отторгает в упрёке немом.
Ты что-то всё ищешь, но что - не узнала
И ты продолжаешь стоять на своём.

Ты с тлеющим сердцем, нетвёрдой походкой
Идти продолжаешь, отвергнув совет.
Ты помощь отвергнув, с улыбкою гордой
Готова снести всё, на чём стоит свет.

Порою нежна и порою жестока -
Ты вечно правдива в природе своей.
Но что за любовь тебе быть одинокой,
Зачем строишь козни сама же себе?

Зачем ты всё мечешься, как в лихорадке,
И крепкой рукой не даёшь поддержать?
Ужель тебе вправду страдания сладки
И трудно так жить и себя не пытать?

(Прошу: мои речи хоть раз ты послушай
Без масок и холода, свойственным нам.
Я правда хотел бы всё сделать, как лучше,
Но что я могу, коль меж нами стена?

Я знаю: однажды мы встретимся снова,
Быть может, нескоро нас что-то сведёт,
Но хочется верить, что я с полуслова
Пойму: боль ушла и растаял с ней лёд.)

01.10.11.
Прoкoммeнтировaть
... Lohengrin 09:54:37
 Запутался и не помню, писал ли об этом или же нет. А так ли это важно?
Не понимаю, зачем я всё-таки эгоист... Я ведь не хочу им быть в принципе. Я как будто душевно прикладываю какие-то усилия, но потом опять забываюсь.
Зачем я лезу к кому-то, почему я не могу просто сидеть себе в своём тесном углу и никому не мешать? Какое право я имею негодовать, если у кого-то что-то получилось? Какое право я имею испытывать какую-то гордость, ощущение того, что я выше, чем кто-то? Какое право я имею кого-то обвинять, если только мне этот человек или его поступок не понравился? Какое право я имею на зависть, если сам не способен приложить никаких усилий не то из-за лени, не то из-за бесталанности? Какое право я имею внутренне ревновать разных людей к разным же людям, когда ни разу не способен быть уверен в конкретности своих чувств? Какое право я имею подставлять кого-то по собственной прихоти и капризу? Какое право я имею действовать неискренне, чтобы добиться от кого-то искренности?
Ведь я сам-то этого не хочу всего. Мне мерзко, если я совершаю что-то, а это с моей внутренней установкой не согласуется. Но и избавиться от этого как будто не дано. Потому что в сущности, как я уже писал, мне даже не праведность жизни важна... Неужели все творческие люди жили праведно? Не может быть. Но мне об одних мыслях о жизни неправедной становится страшно, даже не от веры в Бога или из-за чего-то ещё, а потому, что я боюсь опуститься, я боюсь того, что не смогу жить творчески, я боюсь, что эта грязь может как-то отразиться на моей душе.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 6 октября 2011 г.
совет Lohengrin 11:58:32
 ­­
Прoкoммeнтировaть
 


Tir na nOgПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
пройди тесты:
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 LTalk
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх